Marauder's Map: What you always wanted to know about 1976

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauder's Map: What you always wanted to know about 1976 » История игры » 21.12.1976: Искренние соболезнования


21.12.1976: Искренние соболезнования

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

» участники эпизода
Rabastan Lestrange, Maria Zabini.
» время и место действия
Дом Марии и Вуда, Корнуолл, недалеко от деревни Полперро. 21 декабря 1976 года, 20:00. 
» краткое описание эпизода
Рабастан решил выразить соболезнования своей любовнице, которая буквально только что похоронила мужа.

0

2

Мария ещё не видела Рабастана после того, что случилось: о смерти мужа её известили хит-визарды. Мария не была готова, Рабастан не предупреждал её заранее, однако разыграть шок оказалось проще, чем истерику, кажется, ей даже поверили. Не каждый день узнаёшь, что четвёртый муж умер, да ещё и забрав с собой в могилу ещё нескольких волшебников. Читая в Пророке заметку о смерти мужа, Мария ухмыльнулась: Рабастан всё предпочитал делать с размахом. Даже убийство опостылевшего любовнице мужа он провернул не по-тихому, а громко, со свидетелями. Слава Мерлину, мёртвыми, Марии бы не хотелось, чтобы осталась хотя бы какая-то ниточка, ведущая к Рабастану. Она не хотела, чтобы отец её ребёнка попал в Азкабан.
Ребёнка. Слово до сих пор было странным, и Мария каждый раз чувствовала мурашки по коже, когда думала об этом. Она не могла поверить, что решилась на этот отчаянный шаг - для чего? Чтобы удержать Рабастана? Она знала, что он никогда не будет с ней так, как с той, другой, с Лорейн Булстроуд. Надеялась, что так он не забудет её, даже если новая жена окажется достаточно проворной, чтобы очаровать его? Но Мария была достаточно опытной, чтобы знать о несправедливости мира. Никто из её собственных мужей не умер бы, если бы она не приложила к этому руку. Как после этого верить в судьбу и справедливость? Все люди врут, все предают. Как бы ей ни хотелось, Рабастан мог в любой момент забыть о ней, забыть о своём ребёнке...
Нет. Нет, если у него будет сын, если этот сын родится раньше, чем у этой его жены - это будет его первый сын. София, его дочь, никогда не будет значить для него столько, сколько наследник, который никогда не получит его фамилию и его состояние, но наследник, в котором течёт кровь Лестрейнджей, который впитает с молоком матери то, что положено знать каждому уважающему себя волшебнику. Мария положила руку на абсолютно плоский живот и тут же отдёрнула, словно обожглась. Всё равно даже думать об этом было странно.
Рабастану она не писала, это могло показаться странным, тем более, она убитая горем вдова, недавно прошли похороны её мужа, ей не до того, чтобы просить помощи у других мужчин. Она добровольно заперлась дома и обдумывала план дальнейших действий, прикидывала, что нужно продать, а что можно оставить, размышляла о том, как вступит в наследство и что с ним сделает. Муж, конечно, оставил всё ей, кому ещё? Других близких родственников у него не было. Ей - и своему нерождённому ребёнку.
Точнее, ребёнку Рабастана Лестрейнджа, но кого волнуют такие мелочи?
Мария не горевала, ей было всё равно. Вуд настолько опостылел ей, что она совершенно не расстраивалась его смерти. Ей хотелось с кем-то обсудить чувство свободы, которое росло внутри неё с того самого момента, как она похоронила Дастина, однако вместе с ним росло и то, что рисковало лишить её этой свободы навсегда. И она не была уверена, насколько хорошо чувствует себя по этому поводу.
Примерно за такими раздумьями её и застал сигнал охранного заклинания, пропускающего гостя, и сердце её почти пропустило удар. Она знала, кто это был - тот, кто занимал все её мысли в последние дни. Она распахнула дверь ещё до того, как волшебник успел постучать.
- Стан! - воскликнула она и втянула его в дом, где, уже захлопнув дверь, кинулась к нему на шею и весело рассмеялась. - Я знаю, как ты занят со свадьбой, но я так рада, что ты пришёл! Я не ожидала, ты даже не предупредил, всё так быстро произошло! Они просто пришли и сказали, что он...
Она остановилась и выдохнула, а то начинала слишком сильно тараторить.
- В общем, это было неожиданно, - она кашлянула, успокаиваясь, и немного отстраняясь от любовника.

+1

3

Все вышло совсем не так, как он ожидал: слишком много шума, слишком много жертв, слишком много нежелательных последствий. И теперь убийство Дастина Вуда вовсе не походило на ограбление, а больше напоминало массовую резню в самом центре магического Лондона, похожую на те, что любили устраивать Пожиратели Смерти, за одним маленьким исключением – черной метки оставлено не было.
Конечно, Рабастан мог дополнить поднятый им переполох этой деталью, заранее заведя следствие в тупик, но за такую выходку пришлось бы отчитываться перед Лордом, объясняя, почему он позволил себе вольность, а еще перед братом, которого тоже заинтересовало бы все, что произошло тем вечером, а еще была Мария, которой пришлось бы стирать память, удаляя малейшее воспоминание о заключенной между ними сделке. А Рабастан очень хотел, чтобы она помнила, знала, какой подарок он ей преподнес на свою свадьбу. И плевать, что традиция требовала другого. Об был выше всех этих глупых правил, вернее той части из них, за которую не выжигали с фамильного древа.
Лестрейндж. Он был свободен и скован по рукам и ногам одновременно, и старался не замечать этого, слепо веря, что другого пути нет и не может быть. Его судьба сплелась из служения Лорду, верности семье и тайных встреч с женщиной, которая при других условиях могла бы принадлежать только ему одному. Или нет?
Рабастан предпочитал думать, что нет. Ведь так было намного проще: никаких сомнений, никаких угрызений совести – всего лишь отношения, похожие на сделку с туманными обязательствами, где никто никому ничего не был должен, но при этом все оставались крепко связаны с друг с другом одной скандальной тайной. Или двумя. Теперь уже двумя. Спасибо, Дастин.
И еще одно спасибо за то, что ты был достаточно известен, чтобы твое имя опубликовали в газетах. Соболезнования – формальный повод для встречи с твой «горевавшей» женой.
Рабастан аппарировал к дому Марии – теперь уже только Марии – спустя несколько дней после убийства ее супруга, сочтя подобное поведение вполне естественным и неподозрительным: иногда люди предпочитают выражать свои соболезнования лично, а не ограничиваться официальными письмами.
По привычке оглядевшись по сторонам и не заметив никого, кто мог бы за ним следить, Лестрейндж быстрым шагом направился к дому, взбежал по ступенькам крыльца и уже собирался постучать, когда дверь внезапно отворилась, впуская его внутрь и тут же захлопнулась, едва он переступил порог.
– Мои соболезнования, – ухмыльнувшись, тихо произнес Рабастан, осторожно обнимая встретившую его женщину. – Я хотел предупредить, но решил, что лучше сделаю сюрприз, – произнес он. – Тебе не понравилось? – продолжая улыбаться, поинтересовался он, заглянув в глаза Марии, казавшейся необыкновенно взволнованной, будто бы ей ни разу не приходилось хоронить мужа.
«Возможно, непривычно, когда чужой смерти способствует кто-то другой», – подумал мужчина, стараясь казаться более серьезным. Гибель соперника его радовала, но он не хотел, чтобы Мария догадалась насколько сильно.
– Лучше расскажи, как у тебя все? Хит-визарды к тебе уже приходили? – он взял любовницу за руку и медленно повел в гостиную. В доме Вуда он был только один раз, когда приходил лично поздравить счастливых супругов со свадьбой, но прекрасно запомнил, где эта комната находилась.

Отредактировано Rabastan Lestrange (2018-05-27 20:50:53)

+1

4

- Не понравилось? Я была в восторге! - рассмеялась Мария, утыкаясь носом в шею любовника. - Только тяжело было сразу вот так не улыбаться, а ударяться в слёзы. Но мне всё-таки удалось.
Она знала, что Рабастан спрашивает как бы невсерьёз, потому что они говорили об этом, она сама подала ему идею, она сама рассказала, как страдает от того, что приходится быть рядом с Дастином Вудом. Однако не могла не ответить ему в том же почти шутливом тоне. Если опустить тот факт, что они говорили о жизни и смерти человека, ещё совсем недавно бывшего мужем Марии, звучали они совершенно как обычные и нормальные любовники. Хотя бы на мгновение Марии хотелось забыть, что они на самом деле и есть любовники - пусть и связанные общими тайнами и крепкой внутренней связью - и ничем большим, кроме как родителями одного ребёнка, им не стать. И даже этим - только за закрытыми дверями.
- Да, - Мария отстранилась от Рабастана и даже посерьёзнела, когда он спросил о хит-визардах. - Они и сообщили, когда всё произошло. Спрашивали, конечно, мне кажется, пытались найти связь... Но у них нет никаких доказательств, нет и не может быть. Возможно, они придут ещё, я не уверена, но мне есть, что им ответить. Даже если они будут пытаться как-то привязать меня к делу, у них не получится.
Как не получилось и в прошлый раз, когда виновниками убийства мужа оказались конкуренты. Сама Мария же вышла сухой из воды - безутешной вдовой с огромным наследством. Кто бы знал, как этот статус нравился ей самой...
Она шла за Рабастаном в собственную гостиную, наслаждаясь тем, как он ведёт её вперёд. Можно было бы представить, что они живут здесь вместе, под одной крышей, так уверенно он двигался, хотя и был тут всего однажды. Гостиная была расположена совсем несложно, однако Мария поразилась тому, что он всё-таки запомнил. Как славно было остаться здесь с ним, а не с настоящим хозяином этого дома! Впрочем, теперь настоящей хозяйкой была Мария - дом перейдёт к ней по наследству.
Устроившись рядом с Рабастаном на диване, Мария продолжила:
- Это хорошо, что так всё вышло. Массово. Выглядит, будто нападение очередной группировки, и это нам только на руку.
Мария вздохнула. Она не знала, хранит ли её любовник какие-то тайны и чему посвящает свободное время, хотя была почти уверена, что у него тоже свои весьма необычные интересы. Она знала Рабастана, ей казалось, что даже лучше других, поэтому она прекрасно понимала, что убить случайных людей для него - не такая уж и жуткая потеря. Она сама не страдала бы, и Рабастан пережил это спокойно. Поэтому она не переживала за его душевное спокойствие, а вот возможность оказаться в лапах хит-визардов она бы всё-таки постаралась исключить насовсем.
Она откинулась на спинку дивана и оглядела гостиную, к которой хотя и привыкла за столько времени, но всё же родной не могла назвать. К тому же, она понятия не имела, как сообщают радостные новости (как сообщают новости, от которых коленки трясутся, она не знала тем более), поэтому начала издалека.
- Дом я продам, перееду в свой, - поделилась она. - Но не сразу, сначала надо уладить некоторые формальности. К тому же, нужно подготовить комнаты. Моя в хорошем состоянии, но всё-таки понадобится кое-что ещё.

+1

5

Искреннее маниакальное восхищение Марии заводило Рабастана, и он, как никогда, остро осознавал, что хотел быть именно с этой не требующей лишних объяснений женщиной. Она не видела ничего мерзкого в его поступке, она не винила его, не приписывала лишних прегрешений, довольствуясь настоящими, превращая их чуть ли не в героизм. Она простила его предательство, простила женитьбу на другой, более чистокровной и породистой, обладавшей незанятной репутацией и выверенной, словно у дорогой лошади, родословной.
Впервые Рабастан был крамольно близок к идее о том, что чистота крови значила не так уж и много, как думал его отец, как считали его брат и невестка. Однако эта мысль не проникла достаточно глубоко в его разум, не успела зацепиться там и посеять ужасающую тень сомнения.
Мария находилась слишком близко от него: запах ее духов, ее тела пьянил не хуже качественного огневиски, а прикосновения обжигали теплую кожу, будто покрытая инеем сталь. Упоминание хит-визардов казалось чем-то незначительным, мешающим. Рабастану с трудом удалось сосредоточиться на теме разговора. Слова только все путали и усложняли.
- Да, жаль, что метку Пожирателей Смерти нельзя было разместить там, - мрачно усмехнувшись, с искренним сожалением в голосе произнес Лестрейндж. Предать своего повелителя ради любимой женщины он был все еще не способен. – Хотя, возможно, хит-визарды и так свалят все на них, - осторожно предположил он, садясь на диван в гостиной и смотря на Марию взглядом, в котором можно было прочитать глухое обожание. В этот момент он по-настоящему любил ее. – Кто знает, вдруг твой бывший супруг занимался чем-то таким, что могло прийтись им не по вкусу, - он широко улыбнулся.
Бывший. Называть так Дастина было неимоверно прекрасно. Всем мужьям Марии подходил этот титул. В ее жизни не могло быть никого постоянного, кроме него самого. Если она когда-то полюбила бы другого мужчину настолько сильно, что решила бы остаться с ним навсегда, то Рабастан разобрался бы с этой проблемой. Марии шло быть вдовой, черный цвет идеально сочетался с ее темной кожей.
Лестрейндж улыбался, расслабленно слушая то, что говорила любовница, и машинально кивал, стараясь казаться не слишком уж довольным. Ему нравилось то, что она решила избавиться от особняка Вуда, убрать из своей жизни последнее напоминание о наглеце, посмевшем жениться на ней, посмевшим желать от нее детей.
- Понадобится что-то еще? – нахмурившись, повторил Рабастан, не сразу поняв то, о чем так элегантно осторожно намекнула ему Мария. – Что-то еще? – опять спросил он, будто пытаясь решить сложную загадку, и наконец догадался.
- У нас будет ребенок? – тихо спросил он, одновременно ликуя и боясь услышать отрицательный ответ. Он так хотел, чтобы у них с Марией было что-то большее, чем любовная связь, что-то большее, чем «случайно» скончавшиеся мужья, что-то, что связало бы их навечно. Кто-то.
- А кто это будет? – сглотнув, растерянно спросил Рабастан, позабыв о том, что невозможно определить пол ребенка на таком раннем сроке. Он посмотрел на пока что еще плоский живот своей возлюбленной и вдруг совершенно неожиданно для самого себя произнес: «Неважно. Он будет только нашим! Только нашим с тобой.»
Мужчина бережно положил ладонь на живот Марии, впервые здороваясь со своим нерожденным ребенком. Ему было абсолютно все равно, как он выглядел со стороны.
Лестрейндж. Еще один маленький Лестрейндж.
Его сын… или дочь. Ребенок от женщины, которую он, кажется, по-настоящему любил.

+2

6

Марии было всё равно, насколько громким было бы убийство её мужа: Пожиратели или нет, главное, что он был мёртв и его похоронили. Впрочем, Рабастан был прав: время было совсем неспокойное, и в связи с участившимися акциями Пожирателей, Дастин тоже мог бы попасть под их пристальное внимание. Он ведь был сотрудником Министерства, в конце концов, и не самый последний.
— Посмотрим. Я могла бы о чём-то неожиданно вспомнить, но не хочу пускать хит-визардов по относительно верному следу, — вздохнула Мария. — Да и меньше знаешь, крепче спишь. Чем меньше я знаю о тёмных делишках своего супруга, тем лучше. Может быть, они найдут какие-нибудь доказательства у него в кабинете, есть там пара ящиков, которые мне так и не удалось взломать, но специалисты наверняка справятся.
Впрочем, Мария была почти уверена, что у Вуда там если и был компромат, то скорее постыдного характера: какой-нибудь идиотизм, который ему был не к лицу. Чтобы Вуд на самом деле был способен на что-то опасное, она очень и очень сомневалась, а она уже успела его изучить за то время, что они были женаты.
Мария терпеливо ждала, пока Рабастан сообразит, что же именно она хотела ему сказать. Она не хотела говорить прямо, это казалось ей пошлым и вульгарным, ей хотелось, чтобы он сам вспомнил об их уговоре и её обещании, чтобы провёл недостающую ниточку. И Рабастан понял. Мария рассмеялась.
— Не торопи события, я пока не знаю. Срок ещё слишком маленький, чтобы об этом говорить.
Всё получалось очень складно, самая настоящая трагедия, которую Марии предстояло разыгрывать в обществе, промокая абсолютно сухие глаза платочком: муж, погибший от рук преступников, и ребёнок, не успевший узнать своего отца. Ребёнок, который никогда не будет носить фамилию Вуд, даже если родня Дастина будет на неё давить. Мария не даст ребёнку Рабастана фамилию этого неудачника, который не смог даже защитить себя и так глупо попался. Нет, Рабастан был сильным волшебником и проиграть ему было даже не так стыдно: Мария говорила скорее про себя. Она была уверена в собственных способностях, но та лёгкость, с которой мужчины бросались в омут брака с ней, казалась ей иногда чрезвычайной глупостью.
Она всё ещё чувствовала внутреннее напряжение от мысли о том, что через каких-то несколько месяцев ей предстоит стать матерью и делить дом с новорожденным существом; с другой стороны, ей ли привыкать к тому, чтобы делить постель с малознакомыми или неприятными ей людьми? Мария была королевой приспособления к обстоятельствам, неужели она не справится с ребёнком? И всё же, ей казалось, что мир вокруг не совсем устойчив, её душу раздирали сомнения в правильности своего выбора. Однако сейчас, когда Рабастан осторожно касался её живота и излучал счастье, она начинала думать, что сделала всё правильно. Так и должно было случиться.
— Надеюсь, что мальчик, — тихо произнесла Мария, кладя руку на ладонь Рабастана. — Сын. Наш сын.
Первый сын Рабастана Лестрейнджа — его жутко чистокровная жена при всех раскладах, если доносит ребёнка до срока, не родит раньше Марии. Даже если мальчишку, законнорожденного, получившего фамилию и наследство. Мария не имела предубеждений, ей бы подошла и девочка — но она прекрасно знала, как тяжело девочке с неправильной фамилией выбиваться в люди. Пусть уж лучше мальчик — сын, который сумеет выбиться в люди и прославить фамилию не хуже своей матери.
— Он будет Забини для всех, но по крови — Лестрейндж. Станешь его крёстным отцом?
Ей хотелось, чтобы он был связан со своим сыном магией и тонкой родственной нитью, пусть даже и таким совершенно обходным способом.

+1

7

Рабастан совершенно неожиданно для себя самого понял, что ему абсолютно все равно, какого пола родится ребенок. Мальчик или девочка – какая, в сущности, разница, если этот ребенок будет от Марии, женщины, полностью не принадлежавшей ни одному мужчине, убивавшей мужей до того, как те набирались силы и решимости потребовать от нее полного исполнения супружеских обязанностей приличной жены. Все эти богатые идиоты не смогли покорить ее, зато он смог.
Ребенок – неразрывная ниточка, узы, которые нельзя с легкостью перечеркнуть, потому что они намного сильнее брачных обетов и пустых обещаний у алтаря. Ребенок – их кровь и плоть, продолжение их жизней, пусть правильно и не отображенное на родовом древе. Рабастан почувствовал легкий укол досады от того, что не мог предложить Марии свое имя, свой статус, то признание в обществе, которого она по-настоящему была достойна, она одна, а не какая-то Лорейн, которую он купил, как беспомощную овцу.
- Спасибо, - осторожно гладя пока еще плоский живот любовницы, произнес волшебник, позволив себе показать все те чувства, что испытывал к этой невероятной женщине. Возможно, впервые за очень долгое время он не думал о том, что становится слишком глуп и беспечен, что походит на ее покойных мужей, полностью поддавшихся губительному очарованию своей супруги и расплатившихся за это жизнью.
У них будет ребенок. Это меняло абсолютно все. Мария добровольно не пошла бы на такое, если бы не испытывала к нему нечто большее, чем дружескую привязанность с чуть более расширенными границами отношений, чем того требовало благопристойное общество.
Бала ли это любовь? Рабастан старался не задаваться таким вопросом, опасаясь прийти к положительному ответу, только усложнившему бы и так непростую ситуацию.
- Конечно, буду. Это честь для меня, - посмотрев в глаза Марии, тихо ответил он, стараясь вложить в свои слова все то, что не решался произнести вслух. «Ты дорога мне. Ты единственная женщина, которая волнует меня, к которой я готов возвращаться больше, чем на одну ночь. Ты прекрасна», - он хотел и не мог признаться.
Слова были бы искренни и красивы, но одновременно пусты, потому что Рабастан не мог жениться на Марии, не мог официально попросить ее руки. Это было недопустимо.
- Вы никогда не будете ни в чем нуждаться, - осторожно произнес он, понимая, как глупо прозвучала произнесенная им фраза. Мария после стольких «неудачных» браков была богата достаточно, чтобы не беспокоиться о деньгах, а он не мог пообещать ей ничего, кроме своего состояния, своей преданности и специфической заботы.
Рабастан чувствовал себя глупым, счастливым и растерянным, как человек, наконец-то достигший своей тайной мечты и теперь не знавший, что с ней делать. Сейчас он хотел быть просто счастлив без оглядки на мнение брата, общества и прочие предрассудки.
Он осторожно обнял Марию, нежно прижал себе, будто бы боялся навредить ей неловким прикосновением. Она вся теперь принадлежала только ему одному. В ее лоне рос его ребенок, живое свидетельство его обладания ей, его власти над ней. Она была только его. Удовлетворенное чувство собственничества пьянило ничуть не меньше, чем мысль о том, что у него, возможно, наконец-то будет сын.

+1

8

Мария легко рассмеялась словам Рабастана, что они с ребёнком ни в чём не будут нуждаться. Мария не могла пожаловаться на финансовые проблемы: она не только работала сама, но и получила в наследство баснословные суммы, которых хватило бы на пару жизней, однако она понимала, что значат такие слова для чистокровного волшебника, воспитанного в приличном обществе. Рабастан был искренен, она это слышала и понимала, чувствовала нутром, поэтому и насмехаться над этим не было никакого желания. Она рассмеялась от чистой радости, охватившей её от осознания, что ребёнок Рабастана, кем бы он ни был, какую бы фамилию ни носил, не останется один. Даже если с Марией что-то случится, забота о крестнике не будет смотреться чем-то странным в обществе. Таким образом, хотя и не совсем так, как того втайне желала, Мария проводила линию между отцом и ребёнком.
- Мне немного страшно, - честно призналась она. - То есть... я никогда не хотела детей.
Она взглянула на Рабастана, опасаясь, что её слова могут быть восприняты превратно, но, кажется, он пока был спокоен. Атмосфера в доме пока предполагала спокойствие и расслабленность от всех участников диалога. Так просто и не скажешь, что совсем недавно хозяина дома похоронили раньше отведённого ему срока, не оставив и надежды на продолжение своей ветки рода.
- Ты сам знаешь, что не хотела. Тем более, от кого-то из моих супругов. Не могу себе представить...
Её плечи инстинктивно дёрнулись от отвращения. Чтобы внутри неё росло отродье того же Вуда или прошлых мужей... Ну уж нет. Этого она точно хотела меньше всего. О ребёнке Рабастана и думалось как-то по-другому, хотя пока что Марии и не верилось, что она и впрямь беременна. Она сварила зелье, определяющее беременность, три раза, чтобы точно в этом удостовериться, да и другие симптомы... И всё же. Пока она не могла представить себе, что будет дальше. Как только первое потрясение спало, как только пройдёт восторг от сообщения отцу этой новости, всё как будто должно было вернуться к прежнему, старому укладу. Но при этом головой Мария понимала, что не вернётся. Теперь всё изменится.
- Но я думаю, мы всё делаем правильно, - прошептала она, прижимаясь к груди Рабастана. - Мне страшно, но я с этим справлюсь. Мы справимся.
Она чуть сильнее сжала ладонь Рабастана, за которую держалась, точно одно его присутствие действительно могло помочь ей справиться с новой, неожиданной для самой себя ролью. И, она была уверена, могло - поможет.

+1

9

«…не хотела детей», - от Марии это звучало естественно и правдоподобно, даже, наверное, как-то закономерно. Черная вдова с бесконечной чередой сменявших друг друга до поры до времени счастливых супругов, она не производила впечатление той, кто когда-либо решится обременить себя такой обузой, как ребенок, а потому тем ценнее был ее свадебный подарок для Рабастана.
Он никогда не надеялся стать для нее чем-то большим, чем друг, тайный любовник, о существовании которого никто не должен был догадываться, потому что того требовали правила приличия, многочисленные условности и нерушимые традиции, а также банальное чувство самосохранения.
- Тебе не нужно ничего бояться, - бережно прижимая к себе женщину, тихо произнес Рабастан, стараясь хоть как-то успокоить ее. Он не знал, что следовало говорить в таких случаях. Свою первую жену, когда та, будучи беременной, требовала от него внимания и заботы, он предпочитал банально игнорировать. С Марией же все было совсем иначе. Она не была ему безразлична. Он нуждался в ней, хотел быть рядом с ней, несмотря на свою приближавшуюся свадьбу и неодобрение семьи, которое, конечно, вызвала бы их запретная интимная близость, если бы о ней узнали.
С Марией многое становилось второстепенным и незначительным. Даже гнев Милорда и шанс оказаться в Азкабане казались не таким уж страшными. А теперь, когда у них должен был родиться сын, у Рабастана появилась еще одна причина для того, чтобы жить, бороться и верить в правильное будущее, где в мире волшебников не будет магглов и их выродков, норовивших все переделать под свой лад.
- Я буду с тобой, - пообещал он, нисколько не кривя душой. Он никогда добровольно не бросил бы ребенка, рожденного от женщины, которую считал лучше и достойнее всех других. Мария всегда была для него особенной, хотя он никогда не осознавал этого умом, возможно, потому, что не привык прислушиваться к собственному сердцу. Преданность семье, искренняя вера в чистокровные идеалы, желание доказать себе, брату, отцу, а позже и остальным Пожирателям Смерти, что он достоин, что способен, что он многое может, заставляли Рабастана забывать и не видеть то, что при иных обстоятельствах могло бы стать смыслом его жизни.
Будь все немного иначе, вероятно, он наплевал бы на мнение рода и сделал бы предложение Марии. Но кто знает, чем бы обернулась эта затея? Возможно, он стал бы очередным «случайно» погибшим мужем. Кто знает, не были ли существовавшие между ними отношения единственно возможными?
- Тебе нечего бояться, - вновь медленно повторил Рабастан.

+1


Вы здесь » Marauder's Map: What you always wanted to know about 1976 » История игры » 21.12.1976: Искренние соболезнования


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC