Marauder's Map: What you always wanted to know about 1976

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Джеймс Поттер

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

    1. Фамилия и имя персонажа, прозвища и титулы.
    Джеймс Чарлус Поттер. Откликается на Джеймса, Джея, Джима, Поттера, Сохатого, «гадскую лосину» и еще несколько нелицеприятных высказываний, в которых с нечеловеческой фантазией обыгрываются анимагические способности Джеймса.

    2. Возраст, дата рождения.
    27/03/1960, 16 лет.

    3. Занятость, год выпуска, лояльность, членство в организациях.
    Совладелец замечательного передвижного зоопарка-шапито, именуемого Мародерами, но дивидендов не получает и претендует только на хорошее настроение окружающих. А кроме шуток — студент 6 курса факультета Гриффиндор, состоит в Дуэльном Клубе, охотник и капитан команды Гриффиндора по квиддичу, в остальном в цивилизованной школьной деятельности не замечен. Осуждает Того-Кого-Нельзя-Называть и политику партии сочувствующих, но пока не знает, возможно ли направить осуждение в конструктивное русло.

    4. Биографические сведения, жизнеописание.
    • Место жительства: фамильный дом в Годриковой Лощине летом, в школьное время — Хогвартс.
    • Чистота крови: чистокровен по самое не балуйся.
    Биография по пунктам:
    • Родился 27 марта 1960 года в семье Чарлуса и Дореи Поттер, был любим, холим и лелеем все детство, поскольку ребенком был поздним и единственным.
    • Поскольку Годрикова Лощина — одно из тех немногих мест на карте Британии, где маги соседствуют с магглами, с детства был приучен держать язык за зубами насчет магии. Справлялся с задачей местами отвратно, даже рассказал весь секрет другу детства, магглу по имени Том. Благо, все было списано на шальную детскую фантазию.
    • Регулярно таскал отцовскую палочку и пытался колдовать в стенах дома и не только, с переменным успехом. Впрочем, в том, что у сына будет магический дар, родители не сомневались с самого рождения.
    • При выборе палочки в 11 лет случайно сломал мистеру Олливандеру нос. Это одно из немногих происшествий, за которые Джеймсу стыдно, хотя, объективно говоря, он не очень-то и виноват.
    • Познакомился с Сириусом Блэком, Лили Эванс и Северусом Снейпом еще в Хогвартс-Экспрессе. Первого мгновенно записал в лучшие друзья, вторую счел той еще занудой и занозой, третьего — заклятым врагом. С врагом потом еще приходилось часто сходиться в дуэлях — магических, а иногда и откровенно маггловских.
    • Был распределен на факультет Гриффиндор, едва Шляпа успела коснуться его головы.
    • На первом курсе, помимо Сириуса, подружился еще и с Ремусом и Питером. Первый был ему интересен, на второго же Джеймс поначалу едва обращал внимание, но не возражал, что тот везде суется следом.
    • Вернувшись домой по окончании первого курса, после целого года мужественного превозмогания отработок за прогулки в неположенный час и чтения длинных писем-нотаций от отца, неожиданно получил чрезвычайно ценный подарок. Видимо, решив, что подавить этот бунт нельзя и надо просто его возглавить, папа подарил Джеймсу мантию-невидимку. Об этом было строго-настрого запрещено рассказывать маме, разумеется, и вообще кому бы то ни было. Джеймс тут же выложил все друзьям в следующем же письме.
    • На втором курсе узнал о «мохнатой проблеме» Ремуса, после чего торжественно постановил, что они «обязаны что-нибудь придумать». После того, как все попытки вылечить Ремуса подручными средствами (не без последствий) были испробованы, Джеймс угомонился и согласился на вариант с анимагией — он видел в этом чрезвычайно увлекательное приключение и, кажется, совершенно не воспринимал проблему друга всерьез. Что не помешало ему при необходимости прикрывать товарища на протяжении четырех последующих лет.
    • На втором же курсе с первой попытки попал в факультетскую команду по квиддичу. Как человек, который грезит квиддичем, был просто на седьмом небе от счастья. Уж почто Джеймс мог пропускать некоторые занятия, если не мог заставить себя пойти на них рано с утра, на квиддичное поле всегда прибегал первым.
    • Вместе с друзьями долго, упорно, не без веселья и периодического отчаяния обучался анимагии по библиотечным книгам. Благо, трансфигурация всегда была любимым предметом Джеймса, и он и без того в ней преуспевал. Без казусов, конечно, не обходилось, особенно на четвертом курсе, когда он начал тестировать свои способности. К пятому уже спокойно превращался в благородного оленя (это вид, а не характеристика).
    • Параллельно с анимагией, шалостями, квиддичем и прочими приключениями, в какой-то момент Джеймс понял, что пусть он и прекрасно ориентируется в замке, это не всегда его спасает. А что может его спасти — так это карта, которая бы показывала ему, где находятся все те, кого ему требуется избегать, вроде Филча и его кошки. С которыми у него, разумеется, уже на тот момент была длинная и трепетная история взаимной нелюбви. Как-то так и родилась идея с картой Мародеров — и как-то так же, параллельно с анимагией, шалостями, квиддичем и прочими приключениями она и была воплощена к концу пятого курса. Хотя, конечно, им есть, что еще в ней доработать.
    • На четвертом курсе разжился двумя классными артефактами: снитчем, откровенно стащенным из школьной кладовой — родителям пришлось отдельно поговорить об этом факте с профессором Дамблдором, но, кажется, дело закончилось тем, что они просто купили школе новый набор мячей для квиддича, и конфликт был исчерпан. Вторая вещь — это сквозное зеркало, второй осколок которого достался Сириусу. Очень, очень полезная штука, когда ты шастаешь по ночам по коридорам и тебе нужно немедленно поделиться ценной информацией с другом!
    • Джеймс не знает, когда именно все пошло не так и его глупое сердце решило, что биться чаще при виде Эванс — это хорошая идея, но в любом случае, он ничего не может с этим поделать. Он бывал влюблен и прежде, курсе на втором или третьем, но совсем по-другому. Что делать с Эванс и как к ней вообще подступаться, особенно после эпизода у озера, Джим совершенно не в курсе, но уже просек, что ему явно надо сменить тактику. Если бы это еще было так просто.
    • Еще на летних каникулах перед шестым курсом получил письмо о том, что назначен капитаном гриффиндорской команды по квиддичу, от чего еще трое суток радостно прыгал до потолка под взглядами родителей и Сириуса — последнего, кстати, Джим без раздумий принял в свой дом, когда тот ушел от чокнутой мамаши.
    • Несмотря на то, что его родители нейтральны что Швейцария и стараются не говорить с ним о происходящем на политической и прочих аренах Магической Британии, Джеймс, видя последние новости в Пророке, страшно ругается. Помимо того, что, на его взгляд, это просто неправильно, у него каждый раз сердце ёкает от мысли о том, что эти люди в масках могли прийти в дом к Эвансам.
    • Несмотря ни на что, полон оптимизма и смело смотрит в будущее — во всяком случае, шестой курс его совершенно не пугает.

Биография сплошным текстом

— Мое детство? — Джеймс откидывается на спинку кресла и улыбается как последний придурок. — Да у меня было самое классное детство, какое только можно придумать. Представьте: Годрикова Лощина, — он разводит руки в стороны, словно это способно создать иллюзию полного присутствия, — март, на улице ужасно противно, дождь и слякоть, и я сижу с Томом на крыльце старика Кобба. Мы жрем какую-то маггловскую дрянь; до сих пор без понятия, что это было, на вкус как сахар в сахаре посыпанный сахарной пудрой — приторно до ужаса, у меня до сих пор от воспоминаний задница слипается. Так вот. Сидим на крыльце, жрем дрянь, по козырьку стучит дождь. Тому семь, мне пять, и я очень горд, что такой крутой пацан как Том возится со мной. У Тома велосипед, родители-магглы, и его папа занимался этими штуками, которые в воздухе... — Джим замолкает на мгновение, корчит нарочито наигранную гримасу задумчивости, а потом расцветает: — Самолеты? Самолеты, короче, делал. Дракл его знает, что он забыл в Годриковой Лощине. Умный был мужик. Я его как-то спросил, что он думает по поводу аэродинамических свойств метел. Он не растерялся. Мама мне потом такую оплеуху влепила, — мечтательно тянет он и смеется: — Хорошие были времена. Да, я отвлекся. Сидим на крыльце. Болтаем о какой-то чепухе. Вроде того, у кого одолжить завтра второй велосипед и как уговорить родителей Тома отпустить его к озеру. И так хорошо, знаете? Никаких забот, никаких. Мне только перед выходом из дома мама всегда строго кричала вслед: «Статут!» Статут, Статут, — передразнивает Джим. — Ну разве будет пятилетний мальчишка думать о Статуте, когда у него друг навсегда и все такое? Да не смешите меня. Конечно, я ему все выложил. Взял с него слово, что он никому никогда не расскажет. А потом они уехали куда-то на юг страны, не знаю. Трагедия всей моей жизни, — он смеется легко и заразительно, и нет давно уже никакой трагедии, только светлые воспоминания о семилетнем друге детства. — Но родители были рады. Не потому что у меня была трагедия, конечно, а потому что один раз им из-за меня и Тома пришло письмо из Министерства, мол, угомоните юнца, а то придем и заобливиэйтим всех к дракловой бабушке, — на его лице искрится заговорщицкая улыбка: — Но этого им за все шестнадцать лет так и не удалось.

Детство

    Знаете, что такое счастливое детство? Это когда родился — и ты сразу же Ангел, спустившийся с небес, Бог пеленок, Король слюнявчиков и Повелитель пальцев на собственных ногах, которые в детстве почему-то всегда кажутся очень вкусными. Дореа и Чарлус Поттеры — пара уже немолодая, поэтому Джеймс, на правах первого и последнего сына, получал в детстве все, что только мог себе вообразить. Малыш Джейми хочет забавную, но маггловскую игрушку? Пожалуйста. Поттер-младший хочет раскидать по всей комнате колдографии из семейного альбома? О, какая милая детская шалость! Сыночка тащит в аквариум к рыбкам жаб со всех окрестностей? Ну, что поделаешь — возраст.
    Джеймсу прощалось все.
    Он мог стащить отцовскую палочку и заколдовать соседского домашнего эльфа, а родители только руками бы развели, да пожурили в мягких тонах. «Ну, Джеймс, нельзя так. Пообещай маме, что больше так не будешь?» — «Да, мам. Не буду». Что ему стоило сделать виноватые глаза, пошаркать ножкой и кивнуть в ответ на слова матери или отца? И совершенно неважно, что на завтра у младшего Поттера запланирован набег на ближайший маггловский курятник, потому что тупые курицы так забавно кудахчут и разлетаются при виде искр из папиной волшебной палочки. Следует признать, что этот сорванец никогда не был пай-мальчиком. (И никогда не будет. Аминь.)
    С возрастом у Джеймса стали складываться вполне четкие приоритеты в жизни. Прежде всего (даже перед тем, как стать самым-крутым-игроком-в-квиддич-за-всю-историю-его-существования), требовалось стать «крутым пацаном». Словечко это — «круто» — Поттер подцепил у маггловских мальчишек, и какое-то время все в его жизни делилось на то, что «круто», и, соответственно, то, что «не круто». К примеру, получить письмо из Хогвартса о зачислении — это круто. Выбирать собственную палочку в магазине у Олливандера — это тоже круто. А вот случайно сломать тому нос (Джеймс был не виноват, что эта книжка полетела достопочтенному продавцу в лицо) — это уже не круто. Равно как и наткнуться на платформе 9 и ¾ на родную сестру его матери. Тетушка немилосердно раздражала Поттера, особенно когда принималась сначала целовать его в обе щеки, а затем когда спустя пару минут стирала собственную же помаду, причитая, «кто это малыша Джейми (в этом месте ему особенно захотелось сказать ей что-нибудь едкое, но взгляд матери не позволял) так испачкал?»
    На этом сытое детство Джеймса Поттера официально закончилось.
    Его щеки еще помнили (а губы — тихо поминали недобрым словом) помаду дражайшей тетушки, когда в Хогвартс-Экспрессе мальчик познакомился с Сириусом Блэком и прочими примечательными личностями в лице Северуса Снейпа и Лили Эванс. Как всем известно, наличие Северуса в его (уже — его) купе Джима совершеннейшим образом не устроило. Даже вмешательство рыжеволосой «очаровашки Лили» (в то время — плоскогрудой наглой девчонки, посмевшей встать на пути Джеймса Поттера к становлению крутым пацаном, что его тоже, по понятным причинам, не устроило) не спасло от конфликта, который, впрочем, продолжался недолго. С Эванс уже тогда было не поспорить. Словом, когда конфликт был исчерпан, Северус обозван Нюниусом и осыпан насмешками в спину, Джеймс заполучил к себе в друзья ценный элемент общества в лице Сириуса. Благодаря стараниям распределяющей шляпы, сей благостный дуэт смог оставаться целым и после поезда, ибо Блэк, вопреки своей фамилии, равно как и Джеймс угодил в Гриффиндор, чему последний немало обрадовался. Хоть кто-то нормальный в этом сонме ничего не смыслящих в открывшихся перспективах детей (себя к детям Джим уже давно не причислял). Итак, у него были приятель, обещающий скоро эволюционировать до лучшего друга, огромный замок и необремененная рамками приличия фантазия. И это было круто.

— Сириус Вальбургович Блэк, — в голос ржет Джим, а потом корчит серьезную рожу: — Мне кажется, я его убил в первые же минуты знакомства. Преимущественно тем, что мне было плевать на чистоту крови, его семью, его повадки, да и вообще на все, кроме того, что мы с ним спелись с первой же секунды. Помню, сидели на одном из первых занятий по Трансфигурации, спорили о том, должен я с ним сидеть или не должен, потому что он Блэк, что он вообще делает на Гриффиндоре и вся эта лабуда — чтобы было понятно, я вообще никому ничего никогда не должен — и тут я решил расставить все точки над i. Поднялся, в общем, и пересел. МакГонаггал даже опешила, — Джеймс радостно ржет дальше, словно это самое счастливое событие его жизни или какая-то очень смешная шутка. — И такая: «Мистер Поттер! Вы в конец обалдели!» — простите, не помню точную фразу, — «А ну перестаньте разгуливать по классу, когда вам вздумается, и пересядьте обратно!» Я пересел, повернулся к Бродяге и серьезно ему сказал: «Сириус. Я пытался спасти нас, как мог. Но это навсегда». А потом заржал в голос над его лицом, и МакГонаггал выставила меня вон, — спустя минуту счастливого гогота он немножко успокаивается и протирает глаза под очками. — Да он вообще страшный придурок, Сируис-то. Невыносимый совершенно. Я, впрочем, не лучше. Мы оба наглые, веселые и злые как тысяча чертей. Думаете, я добрый? Да ни дракла я не добрый. Не был и никогда не буду, — Джеймс насмешливо улыбается. — Да прекратите мне пересказывать все эту чушь, которую про меня думали младшекурсницы в Хогвартсе. В каком месте я вообще добрый? Я подрывал котлы на Зельеварении ради веселья, дрался в коридорах больше раз, чем могу вспомнить, никогда не считался с правилами, другими людьми и вообще хоть с чем-то, кроме своих желаний и хотелок, язвил и выводил из себя всех окружающих, кроме, пожалуй, Ремуса. Потому что Рем — он такой. Он и ответить может. Ну, знаете, он обычно сидит тихий как омут, а потом как скажет. Ходишь еще и думаешь: дракл тебя подери, Муни, все время забываю, что у тебя внутри эта лютая зверюга с пастью на две тысячи зубов, — в голосе Джима звучит неподдельное восхищение. — Питера я только поначалу задирал, потом как-то перестал. Да ну не знаю, надоело. Он такой восторженный и весь какой-то со всех сторон мягкий и дружелюбный, что даже мои едкие шуточки его не брали. В чем вообще прелесть кого-то задирать? В том, что тебе начнут отвечать, а ты сразу: оп! Я остроумнее! Я круче! Закройся, Нюниус! Экспеллиармус! — он недобро смеется. — А Питер, он не отвечает язвительностями в ответ. Он бутерброды из столовки носит и вообще. Да нормальный он парень, в общем. То ли дело Снейп! О-о-о, старина Снейп! — он картинно прикладывает руки к груди и смотрит куда-то вверх, словно юный хорист: — Что бы я без него делал. Да сдох бы со скуки, правда. Или школу бы подорвал. Я, короче, иногда его даже люблю. Он мой любимый недруг. Когда мне нечего делать, я иногда говорю Бродяге: вот прикинь, не было бы Снейпа. Бродяга обычно делает вид, что я галлюцинация, и стоически меня игнорирует, но вы же знаете меня. Я же не могу просто так заткнуться. Вот представьте, не было бы Снейпа. И что тогда? На ком бы я оттачивал свои восхитительные дуэльные навыки? На Розье каком-нибудь? Уилксе? Да бросьте, эти снобы палочки держат, оттопырив мизинец, — Джим смотрит насмешливо. — Хотя, не будь Снейпа, я бы еще кого нашел. Говорю же, я злой как черт. И веселый. Все любят злых и веселых. Отвечаю.

Первые годы Хогвартса

    В Хогвартсе Джеймс не собирался строить из себя пай-мальчика и из кожи вон лезть, чтобы заполучить дополнительные баллы для факультета. Куда интереснее было исследовать по ночам коридоры замка — ведь это целое приключение! Прокрасться из гостиной, обойти какой-нибудь из этажей, а затем пробраться обратно, при этом оставаясь незамеченным — не это ли будоражащее кровь дело должно занимать ум юного первокурсника в лице Поттера? Впрочем, как позже оказалось, этажи имеют свойство заканчиваться, а замок далеко не резиновый, и разойтись с учителями порой позволяла только удача, помноженная на двоих. Или наоборот — не позволяла, и тогда бывало совсем не круто. Никакие шарканья ножкой не спасали, и Джиму приходилось вместе с другом идти и делать вид, что он чистит эти несчастные кубки в зале почета (сначала очень хотелось умыкнуть какой-нибудь из них, но Джеймс эту мысль в свое время благополучно задушил).
    Помимо этого, было еще одно приключение, которое стоит рассмотреть. Каждый месяц однокурсник и сосед по спальне Ремус Люпин куда-то пропадал, предварительно оповещая всех, что кто-то там опять у него приболел и надо срочно съездить домой. Первые раза три Джеймс поддался детской наивности и поверил, на четвертый усомнился, ну а на пятом уж точно понял, что дело тут нечисто. В конце концов, с чего бы это Ремусу возвращаться от родственников с царапинами и синяками? Они его там, в приступах неизвестной болезни, избивают что ли? Тогда это совсем не круто. Примерно к тем же выводам пришел и Сириус, поэтому однажды ночью Люпин был приперт к стене и настоятельно расспрошен, в чем дело и как его ежемесячные отъезды понимать. В результате допроса (иначе эту процедуру язык назвать не поворачивался) было выяснено, что Ремус, оказывается, оборотень и исчезал каждый месяц в полнолуние именно по этой причине. Сия новость, явно вопреки ожиданиям готового к поруганию и осмеиванию Люпина, привела юного Джеймса в восторг. В его голове зароилась тысяча и одна идея, как это можно использовать, что в конце концов привело к вполне очевидному исходу. «Вот это будет авантюра!» — думалось Поттеру, пока он делился с Сириусом и затесавшимся в обсуждение Питером мыслями насчет анимагии. Планка, конечно, высока, но с трансфигурацией лично у Джеймса все было в порядке, так почему бы и нет?
    И началось.

— Анима-а-агия, — тянет Джеймс и практически полностью сползает с кресла на пол, изображая невероятные муки. — Больше никогда. Никогда! — закрывая лицо руками, то ли смеется, то ли плачет он. — Это было ужасно. У-жас-но. Ладно, может, я немного утрирую. Это было чудовищно кошмарно, практически как объятия Кальмара, а я там был, отвечаю, эти его щупальца — в общем, ничего хорошего, — его видимо передергивает, и он садится на кресло по-нормальному, поправляет очки. — Мне повезло, на самом деле, что в конце первого курса папа выждал, когда мама ушла куда-то по делам — причем, по-моему, он ее просто тупо куда-то спровадил, несмотря на то, что она активно упиралась — и передал мне величайшее изобретение человечества. Мантию-невидимку. Это самая, я подчеркиваю: самая! — полезная вещь на этом свете. Особенно когда у тебя вырастают рога, а через полчаса у тебя ЗоТС, и ты на двести процентов уверен, что вот за рога-то тебя точно отчислят к дракловой матери. Мне и так к середине второго курса папа написал длиннющее письмо о том, какой я нехороший буду мальчик, если меня отчислят. Мы на втором курсе вообще страшно шалили. Даже прозвище получили: Мародеры. Да чего вы так на меня смотрите? Ну, вынесли мы парочку артефактов оттуда и отсюда. Драклы, мне было двенадцать! — на его лице искреннее возмущение. — Я хотел знать, что делает эта трость! Кто же, драклы подери, знал, что ею можно заставить всех танцевать чечетку. Но согласитесь: отплясывающий Слагхорн — это умопомрачительное зрелище. А как Дамблдор отжигал! О-о-о! — Джим хохочет в голос. — Да бросьте, было классно. Без нас небось была бы такая скукота, Филч повеситься был бы готов, зуб даю. Артефакты никто не тащит, в коридорах не колдует, зелья слизеринцам в еду не подливает, потоп в подземельях не устраивает. Да я б уволился на его месте. Никаких развлечений, никаких!

Не первые годы Хогвартса

    Перво-наперво Поттер чуть не протер свои очки до дыр, моргая (чуть не протер, соответственно, при помощи ресниц). Моргать приходилось часто, ибо чтение книг по анимагии — это дело долгое и трудоемкое. Требует внимания, сосредоточенности и открытых глаз. Глаза в некоторые ночи самопроизвольно закрывались, и, надо сказать, с каждым разом делали это все чаще, что было совершенно не круто. В конце концов, Джим пришел к выводу, что хватит с него теории и пора уже практику проводить. Последствия первой практики, а так же нескольких последующих практик, пришлось тщательно конспирировать. Благо, наличие мантии-невидимки позволяло благополучно скрыть великолепные ветвистые рога, появившиеся в результате пресловутой практики в анимагии (хихиканье друзей и предложения Сириуса из серии «давай отпилим?» Джеймс пропускал мимо ушей). К счастью, рога вскоре пропали, а запал остался. К пятому курсу Джеймс, как и его друзья, мог спокойно превращаться, и вот это было действительно круто. Еще одна победа в списке начинаний Сохатого.
    Впрочем, побед-то было достаточно много, в основном благодаря квиддичу. Если вы ничего не знаете об этом виде спорта, то вам стоит заикнуться о нем рядом с Поттером. Джеймс может выложить вам о квиддиче столько информации, сколько невозможно изъять, даже перечитав все книжки в школьной библиотеке. Иногда кажется, что этот юноша знает о нем все. Даты уже состоявшихся и ближайших матчей, составы команд, названия финтов всех видов и мастей, правила и различные поправки к ним от разных годов — словом, все, что может знать только истинный фанат. И да — если бы Джим был только фанатом, дело было бы простое, но он к тому же и игрок. На втором курсе Сохатый пришел к капитану команды своего факультета и заявил в присущей ему убежденной манере, что просто-таки обязан отстаивать честь Гриффиндора в квиддичных матчах. Старшекурсники посмеялись над отнюдь недетской самоуверенностью Поттера, но в команду взяли, потому что тот подавал вполне неплохие надежды. Впрочем, Джим их не только подавал, но еще и оправдал, играя в команде на правах охотника. На четвертом курсе, правда, Джеймс умудрился стащить из кладовой снитч и долгое время с ним играться, пока его не поймали за руку и не пожурили. Родители выплатили штраф, а Хогвартс обогатился новым снитчем. В результате и Джим со своим приобретением остался, и Дамблдор довольно бороду поглаживал. К слову сказать, мячик этот крылатый до сих пор с Сохатым, так что, если в руках у того блеснет что-то золотое — это тот самый знаменательный снитч.

— Да чего о Лили болтать, — озорно улыбается Джеймс. — Лили — это Лили. Она мне иногда может сказать — прямо средь бела дня, представляете? — сказать: «Джеймс. Ты козел и эгоист, пошел вон». А я ей: «Лили, мне срочно нужно на свидание с тобой, ты ничего не понимаешь! Хогсмид! Вечер! Романтика!» А она мне: «Джеймс. Ты козел и эгоист. Только через мой труп. Я вышла за книгой вообще. Пошел вон». Мне кажется, она до сих пор не поняла, что я сказочно влюблен и не смог бы отвалить от нее, даже если бы захотел. Ладно, может, не настолько сказочно влюблен, — он смеется. — Да чего вы от меня ждете? Оду про ее Прекрасные Глаза, Наполненные — чем там? — Весенней Зеленью, — Джеймс делает одухотворенное выражение лица, но выдерживает только секунд десять, после чего расплывается в насмешливой улыбке: — Да пошли вы к драклу. Вы думаете, я ее одами и серенадами планирую завоевывать? Вроде, «Лили, я прочел Шекспира, я слышал, он был классный парень, пойдем я расскажу тебе о царе Лире под луной у озера»? Вы вообще видели Лили? Я так язвить не всегда умею, как она. У нее вообще не забалуешь. А самое смешное, что я за ней уже несколько лет бегаю, все мозги друзьям промыл, чего только ни делал. Вся надежда на шестой курс.

Сколько можно учиться

    К слову, о пятом курсе. На оном, помимо уже упомянутых событий, произошло еще множество интересных вещей. К примеру, пресловутая Эванс, до этого больше интересовавшая Джеймса в сугубо одном виде — отсутствующем (выслушивать ее, с пеной у рта разглагольствующую о том, что можно и что нельзя делать в этой школе, не было совершенно никакого желания), стала куда больше интересовать его и в своем присутствующем виде. До этого Джим находил ее просто забавной девчонкой — в те моменты, когда она не являла общественности свои познания о правилах Хогвартса. Спроси кто о том, как он к ней относится, Сохатый обычно пожимал плечами и произносил нечто среднее между «да плевал я на нее» и «пока не читает нравоучения — она вполне нормальная». К пятому курсу Поттер приобрел более острые и четкие взгляды на жизнь, осознал себя как крутого пацана и устремил свой взор на прекрасную половину человечества. В некоторый степени этому способствовал также и Сириус, и ряд других факторов.
    Репутация Мародеров стала неоспоримой, поэтому заниматься только ее поддержанием становилось попросту скучно. Да и ребяческие издевки над Снейпом уже чуток поднадоели, признаться честно. Но Джеймс все равно не мог спокойно вести себя в присутствии Снейпа (язык так и чесался выдать что-нибудь этакое), да и перманентно испытывал потребность как-нибудь избавиться от негативных чувств. Поэтому с каждым разом каверзы лишь изощрялись, особенно если Джим пребывал в плохом настроении или же просто нервничал. Как в конце пятого курса, когда после сдачи СОВ Сохатый еще не пришел в себя. Пропустить Нюниуса мимо он был просто не в состоянии. Инцидент этот до сих пор жив в его памяти, и нельзя прямо сказать, что Поттер о нем сожалеет. Тут скорее верно будет «нет», чем «да».
    Все это не помешало Джеймсу спасти шкуру Северуса от клыков оборотня в свое время, но все же. Благородство? В какой-то мере — да. Но не о Снейпе Джим пекся, точнее, не столько о нем, сколько о Ремусе и голове своего лучшего друга, которая, вследствие этого поступка, могла слететь с плеч в директорском кабинете. Фигурально выражаясь, естественно, в физическом плане Сириусу вряд ли что грозило. Но что сделано — то сделано, и никто ни о чем не узнал. Сохатый какое-то время присматривался к Блэку, решая, как теперь к нему относиться, но в конце концов счел, что все могут ошибаться, и крутые пацаны вроде Бродяги в том числе. Можно сказать, Поттер оказался чертовски милостив, но тут сказывалась еще и его нелюбовь к Снейпу, а так же тот факт, что Блэк был его лучшим другом, причем фактически с детства.
    Летом после пятого курса Джеймс подтвердил свое звание лучшего друга и принял Сириуса в свой дом. На порог собственного дома Джим пришел со словами «это мой друг, и он будет жить с нами», и был встречен с пониманием. Сириус же был осмотрен со всех сторон, признан вменяемым, насколько это возможно для 16-летнего парня, и впущен в семью. Лето, соответственно, прошло более чем просто весело — оно прошло замечательно со всех сторон. Дореа и Чарлус, искренне пытавшиеся воспринимать Блэка как родного, прощали ему все, равно как и своему собственному сыну. В результате Сохатый развлекся на славу, чем остался очень доволен. Результаты СОВ, пришедшие летом, также его порадовали — оказывается, он вполне неплохо сдал экзамены.
    Шестой курс, несомненно, ознаменуется новыми приключениями, невероятными проделками, большими авантюрами и великими победами, потому что ну тут ведь как.

    5. Характерные черты, сведения о личности, интересные факты.
    • Мечты, стремления: мечтает стать самым крутым игроком в квиддич во всем мире и кроме шуток планирует подавать документы на место в Паддлмир Юнайтед — его любимой команде. Помимо этого, не очень тайно мечтает очаровать Лили Эванс хотя бы до стадии первого свидания, но это что-то из разряда фантастики, судя по всему. А вообще, не привык строить далеко идущих планов — справедливо считает, что ему всяко найдется, чем заняться, когда придет время покинуть школу.
    • Страхи: не то чтобы боится, но чувствует себя откровенно неуютно, глядя на то, что творится за пределами Хогвартса — а еще переживает за магглорожденных игроков своей команды, Лили и иных, кто может попасть под раздачу во всем этом. Подсознательно боится потерять родителей — они уже люди в возрасте, а ему кажется, что он еще недостаточно вырос, чтобы они оставили его одного. В свое время боялся, что Люпин сожрет его (волки и олени плохо сочетаются), но этот страх ушел после первой пары совместных полнолуний.
    • Привычки, интересные факты: везде таскает с собой снитч, в минуты откровенной скуки или глубоких раздумий рассеянно играется с ним. После вступления в квиддичную команду привык к ранним подъемам и вообще легко высыпается даже за четыре-пять часов. Ерошит волосы, когда взволнован или смущен. Не умеет кричать на людей, даже когда ругается, делает это не повышая голоса — совсем как отец. По какой-то загадочной причине его часто путают с Сириусом, хотя, строго говоря, ничего похожего, кроме цвета волос и школьной униформы, у них нет. Все неудобные вопросы сводит в шутку и вообще производит впечатление крайне несерьезного товарища — чтобы поговорить с ним о чем-то серьезном, надо или быть ему близким другом, или очень, очень хотеть обсудить с ним эту тему.
    Характер:
    Джеймс Поттер — пацан. Этой простой фразой объясняется все.
    В голове Джеймса полнейший хаос. Сотни тысяч мыслей, что бродят там, свели бы с ума кого угодно, кроме самого Джима. Сохатый знает ответы на все вопросы (не обязательно правильные) и обо всем имеет свое авторитетное мнение, которое придется учитывать, общаясь с ним. Если мнение собеседника по какой-либо причине не совпадет с мнением Джима — это его, собеседника, проблемы. Следует зарубить себе на носу, что Джеймс Поттер — это истина в последней инстанции. Близкие друзья еще могут попытаться мягко оспорить его мнение, но, как правило, такие попытки ни к чему хорошему не приводят. Джеймс не драчлив, но если уж кто-то слишком посягает на что-либо, что, по его мнению, принадлежит ему и только ему (Эванс, к примеру) — дело будет плохо. Навалять кому-нибудь Джиму не стоит практически ничего, благо физическая форма позволяет, а моральные устои не протестуют. К тому же, еженедельная практика шутливых и не очень драк с Сириусом подкрепляет опыт.
    Отношения Сохатого с Блэком можно назвать самым классным, что случалось с ним в жизни. Бродяга для Джима — лучший друг, но это вовсе не означает его безоговорочную неприкосновенность. Наоборот, на счет Сириуса со стороны Джеймса выходит вдвое больше всяких шуток и подколов, чем на счет кого бы то ни было еще в замке. Впрочем, оные редко остаются безответными, поэтому никто не в обиде. Джим способен легко поссориться с Блэком (за ссорой следует обычно хорошая кровопролитная драка) и так же быстро помириться, когда конфликт исчерпан (читай: когда мадам Помфри в очередной раз получит в свое распоряжение двух гриффиндорцев). Вряд ли кто-либо когда-либо видел, чтобы Джеймс советовался с Бродягой по какому-либо Очень Серьезному Поводу — с этим он скорее пойдет к рассудительному Ремусу. В системе мира Джима Сириус — отнюдь не тот человек, с которым стоит советоваться по какому-либо поводу. И дело тут не в недоверии или какой-то еще метафизической брехне, а в том, что в таком случае все советы превратятся в повод поржать друг над другом. (Хотя, если быть до конца честными, он прекрасно знает, что в случае чего Сириус не бросит его разбираться со всеми проблемами мира в гордом одиночестве.)
    Джеймс наглый, веселый и злой. Эти три слова наиболее четко описывают его, и он весь в этом. Вряд ли кто-то сможет дождаться от Джима сочувствия — он скорее пошутит в присущей ему манере и веско выскажется, попутно мимоходом обозвав этого кого-то неудачником. Он не злой как злы темные волшебники, он просто все еще мальчишка, которому никто толком не рассказал, что его свобода заканчивается там, где начинается свобода других. От наглости Сохатого излечить невозможно, это — та вещь, которая, возможно, пройдет с возрастом. А, возможно, и не пройдет. Все это кажется ему дико крутым, и он старается соответствовать образу.
    Джим чужд снисходительности и плевал на «шкуры других людей». Ему есть дело только до себя и, может быть, до своих друзей, потому что друзья — это святое. Ну и до Эванс, потому что Эванс — это тоже святое, доброе, вечное и так далее. Все остальные — не более чем просто какие-то люди, над которыми можно всячески подшучивать и прикалываться, при этом не обременяя себя вопросами «а что мне за это будет». Потому что не будет — и не было никогда. Никакие отработки не в силах искоренить сию простую мысль, но учителя с упорством маньяков-самоучек назначают ему наказания. Сохатому от этого ни холодно, ни жарко, потому что он уже к этому привык и не видит в этом ничего, что могло бы воспитать из него мужчину. К тому же, пока что бытие крутым пацаном его вполне устраивает.
    Подавляющее большинство вещей, о которых сплетничают в стенах школы, ему до фонаря. Ему плевать, кто, с кем и когда пошел на свидание (это касается всех, включая его друзей и их победы на любовном фронте), как сегодня выглядит Эванс (впрочем, это не означает, что ему плевать на нее) и что там задумал Нюниус (ему за это все равно влетит в свое время). Нравоучения, кто бы их ни читал и в каком бы тоне это ни происходило, Джима так же сугубо не колышут. Однако если какая-то вещь действительно заинтересует Джеймса, то он сделает все, чтобы выяснить интересующий его момент. Временами Джим любопытен и это, пожалуй, его единственное действительно слабое место, о котором все прекрасно осведомлены.
    Еще одна слабость Сохатого, о которой все прекрасно осведомлены, она же Лили Эванс — головная боль для него самого и его друзей. Когда Эванс нет поблизости — все нормально, Джеймс обычен, но отнюдь не скучен. Впрочем, иногда, когда Эванс так же наличествует где-то в окрестностях, Джеймс ведет себя абсолютно адекватно (по его собственному мнению, естественно). Но в такие моменты, когда надо, к примеру, подойти к ней и заговорить, Джим делает вид, что еще ее не заметил или заметил, но ему до нее нет никакого дела. В чем причина? Сохатый просто не знает, как начать разговор, каждая следующая фраза, приходящая в голову, кажется ему тупым занудствованием, не стоящим внимания Эванс. Ржать над ней так же, как и над другими, кажется кощунственным, но иногда получается само собой. Пожалуй, главное в этом во всем — то, что Поттер на полном серьезе втрескался в Эванс и ничего с этим поделать не может, и это ясно, как день. В том числе ему самому.
    Он бесконечно крут. Он уже почти совсем окончательно взрослый. Осталось чуть-чуть — вырасти сантиметров на 5, набрать килограммов 5 веса и пережить свою первую любовь.

Характерные вещи, о которых Джеймс, увлеченный «сохранением образа», пока не подозревает.

    На самом деле, несмотря на весь свой пацанский флёр и увлечение образом «крутого парня», Джеймс умеет и зачастую без проблем находит общий язык практически с любым человеком, если сам того хочет. Когда он не выделывается, то производит впечатление вполне приятного, эрудированного собеседника — он далек от академических знаний, но его голова полна практического опыта и обрывков знаний, которые он почерпнул из книг ради анимагии, карты Мародеров или очередной шалости, и с ним действительно интересно разговаривать.
    Он далек от снисходительности и жалости — да, но его по-человечески интересуют многие проблемы других людей, вроде тех же магглорожденных. Просто он пока не может отказаться от своего привычного образа, ему страшно, что если он вдруг перестанет быть крутым, то это сделает его менее привлекательным в глазах других, что о нем забудут, что им перестанут интересоваться. Но он на пороге того, чтобы начать открывать другую сторону своего характера — ту самую, из-за которой Шляпа и отправила его в Гриффиндор, а не ту, которую он придумал себе сам, чтобы стать царем горы. Ту самую, которая останется с ним, когда подростковые замашки уйдут в прошлое.
    Потому что он умеет шутить, не задевая собеседника, умеет утешать и подбадривать, умеет давать дельные советы, умеет слушать и слышать собеседника, умеет делиться, быть щедрым, вступаться за слабых, уважать других, их мнение и личное пространство, — но пока что в большинстве случаев или сознательно выбирает не делать этого, или же делает, но совершенно неосознанно.

    6. Внешние данные, отличительные особенности.
    • Рост/вес: 5.9 футов (180 см), 64 кг
    • Телосложение: нормостеническое
    • Цвет кожи: светлая, легко покрывается загаром
    • Цвет/длина волос: брюнет, средней длины шевелюра постоянно торчит во все стороны, склонна к вихрам
    • Цвет/форма глаз: светло-карие, без супер-явной формы
    • Отличительные особенности: носит очки в темной прямоугольной оправе, энергично двигается, на запястье левой руки есть тонкая едва заметная полоска шрама — падал с метлы в детстве. Очаровательно улыбается, когда хочет, и про него часто говорят, что в глазах пляшет чертовщинка — он списывает это на блики на линзах очков. Любит закатывать рукава рубашки или мантии, а еще ненавидит школьный галстук и при любом удобном случае снимает его или по крайней мере ослабляет (по той же причине не носит свитера с горлом и шарфы).
    • Выбранная внешность: Adam Brody

    7. Способности, навыки, умения.
    Голова и непревзойденный талант ею думать, причем нехило развитый такой талант: в памяти и эрудиции ему не отказать.
    Из школьных предметов лучше всего понимает и успевает по трансфигурации — у него даже палочка, по словам мистера Олливандера, под это дело заточена. Хорошо разбирается в боевых и защитных заклинаниях, да и в заклинаниях в принципе — может, не до конца понимает всю обширную теорию этой науки, но это не помешало ему использовать достаточно сложные чары для создания карты вместе с друзьями. На самом деле, любит историю магии, но скорее в формате чтива, чем занятий с профессором Бинсом. Искренне любит нумерологию, хотя ничего в ней не смыслит от слова «вообще», сколько ни пытался разобраться.
    Анимаг, превращается в оленя. Какое-то время это был повод «кидать понты» в узком кругу друзей, но сейчас эта дурь уже прошла, и анимагия воспринимается Джеймсом как нечто само собой разумеющееся.
    Чертовски талантлив в квиддиче, очень хорошо летает, ничего не боится даже на высоте в несколько десятков футов над полем и показал себя прекрасным охотником в команде.
    Нехилые организаторские способности — способен организовать кого и что угодно. К примеру, с радостью организует потоп в слизеринском подземелье.

    8. Артефакты, имущество, питомцы.
    Волшебная палочка: красное дерево, 11 дюймов, гибкая. Превосходно подходит для Трансфигурации.
    Метла «Комета» последней модели, предмет страшной гордости Джима.
    Мантия-невидимка, которая досталась в наследство от отца, но без ведома матери. Впрочем, Джима по этому поводу совесть не мучает совершенно.
    «Карта Мародеров» — одна на четверых.
    Снитч — был стащен из кладовой в свое время. Все еще у Джеймса.
    Одна из половинок сквозного зеркала. Второй осколок у Сириуса.

    9. Дополнительный пункт для дополнительных дополнений.
    Связываться со мной лучше всего по лс здесь (дублируются на почту, и я все вижу), но если очень хочется — могу выдать страницу вк. Она пореаловая, поэтому если вас такие штуки деролят и/или смущают, пожалуйста, будьте предупреждены.
    В планах на игру — шалалеи и шалости разной степени тяжести, куча мародерских флэшбеков, развитие характера Джеймса в более «человеческое» русло, дуэли, квиддич, как тренировки так и матчи, разговоры по душам — могу и буду рад сыграть во все: ангст, юмор, приключения, драму, что угодно. Не могу разве что в сферическую романтику в вакууме, я гораздо лучше играю в романтику на фоне какого-нибудь шалалея.
    Нежно люблю всевозможные упоротые АУ вида «а что, если бы».
    И да, если вы еще не поняли, я очень, очень клевый. https://s17.postimg.cc/8zwh0pvnj/7372829.gif
2 марта 2017

Отредактировано James Potter (2018-04-22 21:10:52)

+6

2

ХРОНОЛОГИЯ
активен | доигран | не доигран, не учитывается | не доигран, но учитывается | сюжетно важен
ФЛЕШБЕКИ (до ноября 1976 года)
♦ 13.09.1973, 20:15 — Отчаявшись победить анимагию в одиночку, Джеймс привлекает к решению проблемы знатоков. То есть, одного знатока: редактора «Трансфигурации сегодня» Антонина Долохова.
11.11.1974, 11:30 — Джеймс с друзьями расставил гениальную ловушку для слизеринцев, но попалась в нее почему-то Эстер. Пришлось выкручиваться.
♦ 18.11.1975, 23:59 — Джеймс никогда не думал, что с ним произойдет подобный провал, но, кажется, они с Питером все-таки заблудились в Запретном Лесу, отбившись от друзей, пока загоняли Ремуса в чащу подальше от людей. А как известно, из Запретного Леса без приключений не выберешься. Хорошо, что они вовремя находят единорога!
♦ 12.06.1976, ночь — Узнав о том, что Сириус «пошутил» над Снейпом, Джим кидается спасать придурка от лап оборотня. И все бы хорошо, если бы в процессе он не проговорился ему о том, что оборотень — это его друг, Ремус Люпин.
♦ 12.06.1976, ночь — Не сумев воззвать к рассудку, совести или хоть чему-нибудь в Снейпе, Джеймс в панике прибегает к директору просить помощи, только чтобы обнаружить, что Снейп добрался до него и сам. К счастью, все разрешилось мирно, и Снейп пообещал перед директором никому ничего не говорить.
♦ 13.06.1976, утро — После всех событий Джеймс отправляется разыскать Ремуса, но находит его не сразу, а когда находит — от души вправляет ему мозги.
♦ 18.07.1976, 05:00 — Этим летом Сириус переехал к Джиму, но в спешке позабыл дома свой осколок сквозного зеркала, и вдвоем они, разумеется, отправляются вызволять сокровище.
♦ 20.08.1976, 21:30 — Сириус безнадежно влюбляется в мотоцикл в маггловском квартале Лондона, и Джеймс спешит на помощь, как и подобает верному другу.
♦ 5.10.1976, 7:15 — Джеймс забронировал квиддичное поле за командой Гриффиндора на восемь утра, но неожиданно обнаруживает на нем Регулуса. Сириуса нигде в округе нет, а мелкий уже давно бесит Джима, так что он решает поразвлечься.
♦ 17.10.1976, 20:00 — Джеймс спорит с Сириусом, который утверждает, что своими глазами видел, как кто-то из слизеринцев умыкнул книжку из Запретной Секции, и отправляется в библиотеку, чтобы доказать другу, что у него плохо с головой. Однако вместо книжки Джим неожиданно обнаруживает там Снейпа — и не может удержаться от безобидной шалости. Разбив Нюнчику нос заклинанием, Джеймс уже собирался убраться восвояси, но тут из раскрытой книжки в руках Снейпа вырывается дух и требует крови. Джим мужественно противостоит потусторонней сущности, пока в Запретную Секцию не является мадам Пинс, чтобы расставить все на свои места и выдать им со Снейпом по две отработки.
♦ 18.10.1976, 16:00 — Джеймс идет на отработку со Снейпом, заранее предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится. Но все обходится: они просто препираются, и Джеймс в очередной раз убеждается, что Нюнчик — скучный теоретик, рядом с которым от зевка можно свернуть челюсть.
♦ 31.10.1976, 23:00 — Случилось невероятное: Лили Эванс совершает ночную вылазку! Да еще и вместе с Джеймсом. И даже соглашается на свидание по случаю такого сумасшествия. Не иначе как все кентавры в Запретном Лесу повымирали. Заодно они находят Выручай-комнату, но толком изучить ее Лили Джеймсу не дает.

ГЛАВА ПЕРВАЯ (ноябрь 1976 года)
♦ 1.11.1976, 23:00 — Разумеется, Джеймс тут же выкладывает все о чудо-комнате своим друзьям и прихватив с собой Сириуса и Питера на следующий же день отправляется в экспедицию в самую большую кладовую Хогвартса, какую только видел.
♦ 3.11.1976, 10.30-11.30 — Урок по ЗОТИ не обходится без приключений, особенно когда профессор Мальсибер решает, что самое время пересажать учеников в Азкабан за все хорошее. Джеймс, как обычно, ехидничает, хотя опыт, конечно, бесценный.
♦ 4.11.1976, 13:45 — Джеймс приходит на ковер к профессору Мальсибер, чтобы выпросить, одолжить или украсть свободу Мэри МакДональд двадцать седьмого ноября. И ему даже удается это сделать. В обмен на свободу Лили Эванс того же самого числа. И записку от профессора ему придется доставить ей лично.
♦ 4.11.1976, вторая половина дня — Взяв записку и себя в руки, Джеймс решает спросить совета у главного оплота рассудительности, то есть Ремуса. Тот советует, во-первых, не лгать, во-вторых, привлечь ко всему этому делу Мэри, как заинтересованное лицо. Ну и перестать паниковать, наконец. Джеймс даже слушается.
♦ 6.11.1976, 8:00–11:00 — Джеймс проводит тренировку по квиддичу, параллельно пытаясь разведать обстановку с Мэри.
♦ 6.11.1976, 11:30 — после тренировки Джеймс делится хорошими новостями с Мэри. И плохими тоже. Но он уверен, что Ремус прав, и вдвоем с Мэри они точно придумают нормальный способ донести вести до Лили так, чтобы не поломать всю назревающую малину.
♦ 6.11.1976, 17:30 — Джеймс заседает в Большом Зале, чтобы сделать домашнее эссе по трансфигурации, но в результате вместе с Мэри рассказывает Лили новость про отработку. Все проходит на удивление хорошо, и Лили даже не рвет и не мечет. Магия!
♦ 6–7.11.1976, 00:00 — Джеймс и компания ищут волчьих детей в Запретном лесу в полнолуние, потому что почему нет, если шило просит приключений, и у вас есть ручной оборотень.
♦ 12.11.1976, 23:00 — Джеймс долго ломал голову над тем, куда же повести Лили на свиданку, и пришел к выводу, что лучше Визжащей Хижины места нет, и теперь ему срочно требуется помощь Сириуса, чтобы состряпать лучшую свиданку века a-la marauder.
♦ 13.11.1976, 16:00 — Лили задолжала Джеймсу совместное времяпровождение в Хогсмиде, и тот, в своих лучших традициях, планирует для нее незабываемое путешествие после которого, судя по комментариям друзей, она больше никогда не согласится пойти с ним не то что в Хогсмид, но даже на завтрак в Большой зал. Однако вместо ожидаемого провала, все проходит вполне удачно, и Лили даже соглашается на еще одну встречу (свидание!) в оранжереях.
♦ 13.11.1976, 23:30 — После тяжелого разговора с друзьями о проблемах их общего оборотня, Джеймс отправляется к Запретному Лесу, чтобы прогуляться в облике оленя и проветрить голову. Оказывается, Снейп тоже любит погулять поздно вечером. Что ж, это его проблемы: Джеймс развлекается, отнимая у заклятого врага волшебную палочку, а также неожиданно задумывается о том, что тот мог бы помочь мохнатой проблеме их общего знакомого. Но быстро отбрасывает эту мысль. Палочка возвращается к Снейпу, а Джим скрывается в чаще, чтобы затем тихо вернуться в замок окольными тропами.
14.11.1976, 13:20 — Самая Главная Тайна Тысячелетия в виде секрета Луни вот-вот будет раскрыта, и, разумеется, Джеймс никак не может позволить ни себе, ни Сириусу с Питером сидеть, сложа руки. Поэтому они отправляются искать Гвенду Берк в надежде, что переговоры увенчаются успехом. Ну или во всяком случае не утопят Ремуса в его проблемах окончательно.
14.11.1976, 23:45 — Разговор с Гвендой не приводит ни к чему определенному, и Джеймс, вопреки даже своему извечному оптимизму, начинает потихоньку впадать в панику. Ему кажется, что он сможет придумать что-нибудь еще, если только хорошенько пороется в книгах об оборотнях в Запретной Секции библиотеки. Оказывается, не он один заинтересован в этих самых книгах — профессор Мальсибер тоже питает интерес к их общему знакомому, Ремусу Люпину. Она даже соглашается помочь Ремусу остаться в школе, но для этого Джеймсу приходится заключить с ней магический договор, согласно которому он обязуется молчать о ее помощи и о том, что она знает о секрете Ремуса, иначе его постигнет немота.
15.11.1976, 1:00 — Джеймс возвращается в гостиную Гриффиндора и, обнаружив там Ремуса, сообщает ему радостную новость. А потом пытается лавировать, чтобы не нарушить данную профессору Мальсибер клятву.
♦ 27.11.1976, день — матч Гриффиндор-Слизерин. Слизерин побеждал Гриффиндор всю первую часть матча с разгромным счетом 10:50, но во второй гриффиндорцы поднапряглись и поназабивали голов, счет стал 40:100. Все уже подумали, что Гриффиндор проиграет, но гриффиндорский ловец-молодец поймал снитч, и Гриффиндор выиграл со счетом 190:100.

ГЛАВА ВТОРАЯ (декабрь 1976 года)
4.12.1976, 14:00 — Лили согласилась прогуляться по теплицам, строго как друзья, и рассказать немного про Коукворт. Джим же пытается выкинуть из головы клятву профессору Мальсибер. С переменным успехом.
6.12.1976, 12:00 — За обедом Джеймс в шутку превращает один из столов Гриффиндора в коня, чтобы покрасоваться перед младшекурсниками, но конь, то есть, стол решает убежать на вольные хлеба. Приходится хватать Питера подмышку и бежать возвращать стол, то есть, коня.
6.12.1976, 13:00 — Из-за коня на урок зелий приходится немного опоздать, а там профессор Слагхорн сильно изменился с последнего урока.
♦ 10.12.1976, 19:00 — После неожиданной драки с рэйвенкловцами, инициатором которой стал Питер, Джеймс отбывает вместе с ним отработку. И заодно пытается выяснить, какая муха укусила друга. Оказывается, тот влюблен в какую-то таинственную слизеринку — и этот факт заботит Джеймса куда больше, чем все услышанные в свой адрес неожиданные обвинения.
♦ 11.12.1976, 11:30 — Узнав о лямурах своего друга Питера, Джеймс решил, что ему нужна вся полнота информации, чтобы оценить масштабы катастрофы и предпринять соответствующие меры. Делать нечего — придется настичь и запытать Снейпа.
♦ 15.12.1976, 10:30–11:30 — Первый урок ЗоТИ с профессором Берком проходит фантастически.


NPC
FBaWtFT: No freedom without sacrifice — активен

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано James Potter (2018-09-14 15:40:44)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC